01:36 

очень крутая статья

fwrt
life is too short to be taken seriously
Статус кво как моральный компас

Каким образом привычное положение вещей (не обязательно хорошее, например, рабство) превращается в моральную норму в понимании людей? В романе лауреата Нобелевской премии Тони Моррисон «Возлюбленная» (в нём описана жизнь чернокожей рабыни, убившей свою дочь, чтобы спасти её от рабства; М.: Иностранка, 2004) есть удивительный для современного читателя эпизод: «Он ведь противозаконными делами занимался, Гарнер этот: позволял своим ниггерам подрабатывать на стороне, чтобы выкупить себя на волю; даже позволял им ружьями пользоваться! Может, вы думаете, он спаривал своих негров, чтобы получить побольше рабов? Нет, чёрт побери! У него, видите ли, были совсем другие намерения: он хотел, чтобы они жили в браке! Бред какой-то!» — возмущённо рассуждают рабовладельцы о другом белом. Всего полтора века назад гуманное отношение к людям другой расы считалось в южных штатах США нерациональным методом ведения хозяйства, отрицательной чертой рабовладельца. Напротив, обращение с людьми как со скотиной воспринималось как нормальное поведение порядочного гражданина. Мистер Гарнер, обращавшийся с рабами как с людьми, был фриком в этом обществе. Как это возможно?

Ответ на этот вопрос попытались дать психологи, сотрудники Университета Иллинойса в Эрбана-Шампейне Андрей Цимпиан (Andrei Cimpian) и Кристина Творек (Christina Tworek) в серии исследований [1]. Целью работы было выявление причин, по которым люди считают обыденное, привычное нравственным, а статус-кво используют как мерило морали. Кажется очевидным, что «как есть» не равно «как должно быть», однако ещё философ XVIII века Дэвид Юм заметил, что люди выносят моральные суждения на основе текущих конвенциональных правил. Например, не осознают, что если в отдельном обществе рабство — это норма, то это не значит, что рабство — это хорошо в принципе.

В данной работе изучались эксплицитные суждения людей, объясняющие тот или иной феномен. Мы часто руководствуемся в поведении неосознаваемыми правилами [2] и затем придумываем рациональное обоснование нашим поступкам [3], поскольку долгие раздумья — не очень удачная эволюционная стратегия: нужны автоматические решения, пусть недостаточно точные, зато быстрые [4]. В работе Андрей Цимпиан с коллегами было показано [5], что при объяснении того или иного явления люди склонны использовать аргументы о «сущностных», имманентных его характеристиках, о «естественном» положении дел. Например, раздельные туалетные комнаты для мужчин и женщин интуитивно объясняются «анатомическими различиями полов», однако на самом деле такое разделение появилось только в конце XIX века в связи с изменением социальной роли женщины в обществе, а не по «очевидной» причине.
Может ли наша склонность объяснять всё таким образом быть основой того, что мы неосознанно приравниваем должное, хорошее к часто встречающемуся, привычному? Как влияет объяснение людьми явлений через «суть вещей» на их моральные суждения?

Чтобы ответить на эти вопросы, Цимпиан и Творек провели серию экспериментов.

В первом приняли участие 122 человека, средний возраст — 37,5 лет, из них 85 женщин. Оценивалась их склонность давать «сущностные» объяснения и соглашаться с ними. Кроме того, фиксировались данные об их образовании, политических взглядах, склонность к вере в справедливый мир и интеллект. Респондентам предлагалось ознакомиться с шестью выдуманными, но стилизованными под реальные статьями о поведении людей: например, о том, что «90% американцев пьют кофе». Далее необходимо было оценить степень своего согласия с тремя утверждениями о том, как будут развиваться события (например, «доля пьющих кофе будет увеличиваться»), а также оценить ещё три подобных утверждения по шкале «плохо — хорошо». Была обнаружена достоверная связь между этими переменными: ожидаемое, привычное положение дел воспринимается как хорошее. Для каждого респондента вычислялся уровень этой склонности. Далее этим же людям предлагалось оценить степень своего согласия с 15-ю фразами, включающими в себя «сущностные» объяснения (например: «Чёрное ассоциируется с похоронами, потому что в этом суть похорон и чёрного цвета: может быть, мрачность чёрного передаёт то, как люди чувствуют себя на похоронах»). Люди, склонные приравнивать реальное положение дел к должному, оказались в большей степени согласны (по 9-тибалльной шкале согласия) с такими утверждениями.

Таким образом, люди, предпочитающие «сущностные» обоснования, чаще других принимают реальное положение дел как должное, то есть не осознают различий между идеальной и фактической ситуациями.

Во втором эксперименте проверялась связь интуитивных объяснений и склонности приравнивать типичное поведение к правильному. В нём приняли участие 112 человек, средний возраст — 37,61, из них 67 женщин. Им предлагалось оценить степень своего согласия по 100-балльной шкале (0 — «точно нет»; 100 — «точно да») с 12-ю фразами (всего было 12 пар таких фраз, в каждой паре одна описывала типичное, а другая — нетипичное поведение, например: «Следует ли на День святого Валентина дарить цветы?» (типичное), «Следует ли на День святого Валентина дарить свитер?» (нетипичное); рандомизированно предъявлялся один вариант из каждой пары), далее эти же фразы нужно было оценить по 100-балльной шкале от 0 («неправильно») до 100 («правильно»). Была обнаружена достоверная связь между ответами на эти два вопроса. Далее эти же люди оценивали степень своего согласия с «сущностными» обоснованиями, как и в первом эксперименте. Оказалось, что люди, предпочитающие такие обоснования, более склонны объединять понятия «типичного» и «правильного» поведения. Кроме того, была обнаружена достоверная связь консерватизма с этой склонностью.

Таким образом, люди, предпочитающие «сущностные» обоснования, чаще других считают типичное поведение правильным, то есть не разделяют конвенциональные («как принято») и моральные («как нравственно») правила.

Из вышесказанного можно сделать вывод о том, что часто мы действительно считаем, что привычное равно хорошему, и если можем найти рациональное обоснование тому или иному социальному явлению, то оцениваем это явление как хорошее. Наши предубеждения во многом влияют на моральные суждения.
Кстати, эта закономерность тем более ярко выражена, чем меньше у нас информации о том или ином явлении. Ставшие классическими эксперименты швейцарского психолога Жана Пиаже показали [6]: дети примерно до семи лет воспринимают любые правила некритично, следуют им слепо, не пытаются осмыслить. Даже если правила устарели и мешают игре в новых условиях, дети отказываются их менять. Только к подростковому возрасту они начинают осознавать разницу между моральными и конвенциональными правилами и возможность изменения конвенциональных правил. Пример конвенционального правила: в одной стране принято правостороннее дорожное движение, в другой — левостороннее, и это не значит, что где-то хорошие правила, а где-то плохие, это просто социальный договор.

С возрастом наши знания и опыт становятся более дифференцированными, и если сначала нам достаточно грубого разделения на «хорошо» и «плохо», то постепенно формируется оценочная шкала, которой мы можем пользоваться более осознанно, при наличии дополнительной информации [7]. В своём эксперименте Цимпиан и Творек показали, что если проинформировать человека о том или ином явлении, его восприятие привычного и должного может стать более гибким. В ходе эксперимента четырёхлетних детей спрашивали, почему невесты носят белое. Дети отвечали, что так положено, «в этом вся суть невесты», и поэтому нехорошо, если кто-то надевает на свадьбу не белый наряд, а что-то другое. Когда же им рассказывали о том, что это просто мода, введённая королевой Викторией (а не сущностная черта невесты, как дети полагали), их суждения о том, как стоит одеваться на свадьбу, становились мягче. Такая же закономерность проявлялась и у взрослых (рис.).

Информация о том, как появилась та или иная традиция, напрямую влияет на склонность объяснять всё «сущностными причинами» и опосредованно — на связь между «как есть» и «как должно быть».
Рис. Информация о том, как появилась та или иная традиция (Manipulation), напрямую влияет на склонность объяснять всё «сущностными причинами» (Inherence Bias in Explanation) и опосредованно — на связь между «как есть» и «как должно быть» (Ought Inferences) [1].

Выявленные закономерности объясняют, почему люди — даже молодые и неконсервативные! — так не любят, когда кто-то ведёт себя иначе, чем принято в обществе. Даже если их поведение никому не причиняет вреда, людей часто раздражают фрики, «не такие, как все». Это следствие когнитивного искажения, которое наводит на мысль о том, что привычное — это хорошо, а отклоняющееся — плохо. Чтобы выйти из-под влияния когнитивного искажения, следует получить более глубокие знания о том или ином явлении, задуматься, найти рациональные, а не только интуитивные аргументы.

Иллюстрация Ратмира Муравьёва.

Список литературы
1. Tworek C.M., Cimpian A. Why Do People Tend to Infer Ought from Is? The Role of Biases in Explanation // Psychological science. 2016.

2. Бобнева М.И. Социальные нормы и регуляция поведения. М.: Наука, 1978.

3. Haidt J. The emotional dog and its rational tail: a social intuitionist approach to moral judgment // Psychological review. 2001. V. 108. № 4. P. 814.

4. Kahneman D. Thinking, fast and slow. Macmillan, 2011.

5. Cimpian A., Salomon E. The inherence heuristic: An intuitive means of making sense of the world, and a potential precursor to psychological essentialism // Behavioral and Brain Sciences. 2014. V. 37. P. 461–480.

6. Пиаже Ж. Моральное суждение у ребёнка. М.: Академический проект, 2006.

7. Александров Ю.И., Александрова Н.Л. Субъективный опыт, культура и социальные представления. М.: Институт психологии РАН, 2009.

© the brights / Ирина Знаменская

   

фем

главная